XI

Мы живем, за собою не чуя страны,
Но претензии наши местами странны,
А местами — так откровенно смешны.
Ни заняться, ни возгордиться нечем.

Обвиняя повально «проклятый совок»,
Променявшие «ладно» на пошлое «ок»,
А теперь — изучающие потолок:
Где там лампочка, чтоб покрепче?

Не достойны мы ни одного Ильича.
Добровольно хряпнемте сургуча,
Чтоб уже наконец заткнулась печать,
Интернеты и прочие коммью-нИти.

Ведь из каждого чайника — новый эксперт…
Отменили «фиту»,но остался «ферт»…
Но не станет пешкой обратно ферзь.
Обкатайте на вкус: «нам не быть в элите».

Что умеем мы? В общем-то, ни хера.
Предлагаю учиться на маляра.
Приучайте рученьки к топорам,
А не ультратонким святым айфонам.

И иллюзий время уже прошло,
И питать надежды уже пошлО,
Деточка, все мы уже шадь-ло,
Каждый из нас — заезженный коник.

Ты, гуманитарий, подножный корм,
Даже не мишень, просто — молоко,
Даже если знание глубокО,
Хоть смириться с этим довольно сложно

И еще трудней это осознать.
Голосуем единогласно: «На…»,
Все равно не изменится ни хрена.
Коль не корм подножный, так жир подкожный,

Ты не нужен им, равно как себе.
Никогда не останешься на трубе,
Никогда не станешь ни А, ни Бе,
Ни трамвайной вишенкой в жизни торте.

Впрочем место в торте — всем нам под стать,
Если наша профессия — гумани-тать.
Продолжаем сумрачно лепетать.
И не победить в агрессивном спорте.

X

Что тебе ночи, когда старею.
Хочется все всегда поскорее.
Я — в стихах — подражаю еврею,
В жизни себя почитаю русским.

Я заблудился меж трех осинок.
Ноги едва впихнув в мокасины,
Пользуясь методом страусиным,
Вновь не выдерживаю нагрузки.

Жизнь бьет ключом, за то точно в темя,
Время-то властвует над всеми.
Благо, «стрематься» и «ногу в стремя»
Не всегда слова однокоренные.

Я себя давно признаю болваном.
Календарь всего заражен. Кораном
и ковидом. Ничто не идет по плану
Ни в Израиле, ни в России.

В жизни вообще — сплошная стремнина.
В паспорте все еще пишут «мужчина».
Думаю, все же, лицо в морщинах
Лучше, чем пузо в полкоридора.

В эту жару — как один — томаты
Под объективом своих аппаратов.
Иных — с удовольствием бы — из травмата,
Как бы приняв впопыхах за вора.

Завтра с картошечкой крылья птицы
Райской. Хотя вот к Ее убийцам
Мне западло присоединиться,
Несмотря на то, что должно быть вкусно.

В общем, придется меню продумать,
Что-нибудь скромное и без шума,
Чтоб не узнали, что шибко умный.
Нужно снова сдерживать чувства.

Зелень лета, ах, зелень лета…
Что ж ты, еврей, не допел куплета?
Нам тут в Сибири не бересклета
Шепчут кусты, но сосна и кедр.

Впрочем, уже погружаясь в старость,
Чувствуя чаще всего усталость,
Думаю: сколько еще осталось,
Сколько не выкачали из недр?

IX

Раньше хватало внутреннего ресурса
Воспитать своего внутреннего Исуса,
Избегать своего внутреннего искуса
Выдавать свое творчество за искусство.

Ныне пуста игра при серьезной мине.
Божество — голубой огонек в рутине,
Где донос —  реверанс первородной глине
И, из уст исторгнут, без цели впадаешь в устье.

Каламбур выдавая за Универсум,
Пятой точкой зови или третьим местом
И посредством долга живи по средствам.
Ни коня, ни царскую дочку в жены

Не получишь, будь хоть во лбу семь пядей.
Не в лазури золото — в шоколаде
И глазури, но — все одно в накладе
Остаешься, чертов ума лишенный.

При раздаче слонов, оглашен, изыди.
Брось Иисуса, отныне молись Изиде,
Хоть  в трамвае стоя, хоть в лотосе сидя,
«Не убий себя» повторяй как мантру.

Ловко спрячься в рукав, коль всего боишься,
И запомни: совесть — не рукавица,
Не стряхнешь с руки. Ежели затаиться,
Есть надежда, что слопают только завтра.

Коль решил — будь тверд, как нефритов стержень,
Из-за острова — так изволь на стрежень.
Не стреножен пока, но всего лишь сдержан.
Помни, глупый, что даже и Пенелопа

Не ждала б Одиссея, коль знала б, что он смирился;
Что цареубийца equal самоубийца;
Что избушка устала уже крутиться:
то лицом к степи, то окном в Европу.

Подведем итог. Кто сегодня в тренде?
Будь улыбчив, как манекен на стенде,
Но забудь навеки о хэппи-энде:
Он давно смешон, словно русский Будда.

Даже твердь, что стоит, а должна крутиться,
То не ягодки уж, а ягодицы,
Но родится лишь то, что должно родиться.
Все смешалось — Родина, люди, кони…

Дневник читателя — 3: Желязны, Саймак, Воннегут, Дик

К черту предуведомления. При всей моей относительной неначитанности в отношении научно-фантастической литературы (то есть неосвоенности самых что ни на есть хрестоматийных текстов), на которую я — как либерал на Путина — регулярно жалуюсь, люблю я, знаете ли побаловать себя и фантастическим романом, особенно хорошим. И осень прошлого года была достаточно щедра на подобное баловство (спасибо дорогой супруге за незаметное снабжение меня этой самой литературой). Благо, серия The Best of Sci-Fi Classics действительно чудесно исполнена, любо-дорого (во всех смыслах), зато без излишней нагрузки на глаза, что после рабочего дня с тетрадями и «детскими» почерками огромный плюс.
Итак, кратенько пробежимся по тем шедеврам, что попались в этот весьма тяжелый в плане физического и душевного здоровья период.

Читать далее

Дневник читателя — 2 (П. Алешковский «Крепость», А.Иванов «Географ глобус пропил», А.Иванов «Сердце Пармы», Е.Водолазкин «Совсем другое время», М. Елизаров «Библиотекарь»)

Необходимое предуведомление. Меж тем, 2018-й уж на дворе, а я все никак не могу разродиться даже мини-отчетом о прочитанном после великолепного «Письмовника». То ли мне чертовски везет, то ли  я старею и превращаюсь в абсолютно всеядное в плане литературы существо, то ли отсутствие времени, заставляющее тщательнее выбирать книги «на почитать» играет свою роль, но пока я вполне доволен получающейся подборкой. Впрочем, без лишнего самокопания вернемся, собственно, к книжечкам.

Читать далее

Дневник читателя — 1: М Шишкин «Письмовник», И. Рэнкин «Кошки-мышки», А. Иванов «Тобол. Много званых», С. Лем «Солярис»

…И пока ряды непрочитанных книг на полках цвета венге множатся, а у меня есть несколько свободных минут, набросаю пару строчек касательно книг прочитанных. Пресловутая нехватка времени (сил, желания, мотивации — кому как нравится) подтолкнула меня к идее временно несколько изменить формат данных записей: я решил, что лучше кратенько обо всем подряд, чем никак. Так сказать, чтобы было, чтобы не забыть некоторые моменты. Посему — в обратном порядке — начнем.

Читать далее

VIII

Городок, растаявший бы в феврале,
Без предлога предавший себя земле
В без разбора предавшей себя земле,
Но сосульками грязными с крыш стекает.

Где, как «Отче наш», чтимо звучит «Налей!»,
Но ни Бога, ни черта, ни королей
Уж не чтут, и термометр на нуле,
Словно мост — от октября до мая.

Между тем, уже на исходе март.
Словно заяц, выживший из ума,
Наша равноапостольная зима
Пристает к прохожим: «Ты веришь в Бога?»

Но кому поведать свою тоску?
Становись эмоционально скуп,
Причешись — пробор, волосок к волоску.
Жди весны: с тебя она спросит строго.

Еще шесть катренов до нормы чтоб
Дотерпеть. Лжеинтеллигент и сноб,
Провались уже, как в нору, в сугроб:
Там Страна Чудес — та, какой достоин.

Так лежи и жди среди талых вод,
Наблюдая, как фараон — Исход,
Приближенье новых своих невзгод,
Все равно ты в поле один: не воин,

Не скиталец и даже не конокрад.
Выступай всегда на стороне добра,
Осознай, что жизнь — прекраснейшая игра:
При любом раскладе в ней козырь — черви.

Даже камень сточат они на раз,
Не боятся ни солнца, ни серебра.
Помни: это — прекраснейшая игра, —
Береги свой крест, кошелек и нервы.

Мы убили время: куда ни плюнь —
Где был март когда-то, теперь — июнь.
Ты пригрей его, как на груди змею:
Солнце даже в июне нечасто греет.

Притворись: ты и вправду Чеширский кот,
Свято верящий в честный игры исход,
Ведь исходный код есть исходный код.
Аксиома. Ничего уж не сделать с Нею.

Пелам Г. Вудхаус. Дживс, вы — гений!

Итак, попробуем начать. Если вы спросите меня (чего лично я бы вам не советовал), то нет ничего приятнее, чем поваляться на диване с хорошей книжкой в руках и печатью интеллекта на аристократическом челе (хотя, честно говоря, прямо сейчас, когда я пишу эти строки,  лично я не отказался бы еще и от хорошей порции яичницы/пары бутербродов и доброй кружки кофе). Впрочем, сидячее место в маршрутке на худой конец тоже подойдет, если книга действительно стоящая. Например, вроде этой.
Не могу сказать, что хорошо знаком с творчеством господина Вудхауса. Наслышан — да. Пытался прочитать пару его творений в оригинале — да. Видел пару серий знаменитого сериала с Хью Лори и Стивеном Фраем — придется признать. Но не более. И хотя вдумчивый читатель уже догадался, что знакомство сие было давно мною запланировано, я был несколько удивлен и даже слегка впал в ступор, когда прекрасным весенним вечером рука вытащила с полки недавно собранного (и потому пока еще наполовину пустого) стеллажа цвета венге роман «Дживс, вы — гений!», попавший в нашу скромную библиотеку каким-то забытым даже мною (и оттого — неведомым) путем. Но — здесь нужно отдать мне должное — я не растерялся. Издав (про себя, разумеется, иначе — что бы подумали обо мне дражайшая супруга и обожаемая дочка) боевой клич, достойный того чтобы попасть на наш фамильный герб (если бы он нам полагался): «Не бывает книг, недостойных прочтения!» — я тут же взялся за чтение. И нужно отметить, ни разу не пожалел об этом.
Уже после прочтения первых нескольких страниц я начал (мысленно, естественно) готовиться к (мысленному же) разговору с сэром Терри Пратчеттом и Джеромом К. Джеромом. «Господа! — сказал бы я им. Вот так, сходу бы и начал. — Многоуважаемые господа! Покорнейше прошу меня извинить, но, кажется, вам придется потесниться: в вашем полку, — немногочисленном, впрочем, — полку весьма почитаемых мною британских писателей прибыло…» Видите, каким отчаянно смелым я иногда бываю? Не человек, а лев! Впрочем, поскольку я не только отчаянно смел, но и кристально честен, вынужден признать: я изначально надеялся, что вышеназванные господа, как и подобает настоящим джентельменам, уступят моей вежливой просьбе. Если бы они вдруг решили взбунтоваться, подобно какому-нибудь лорду Байрону или — хуже того — Мицкевичу, я бы и вовсе не знал, что делать и как себя вести. Но, слава богу, все прошло благополучно, и, вместо того чтобы мучиться воображаемыми сомнениями, я решил продолжить чтение.
«Что же было дальше?» — спросит меня вдумчивый читатель. А дальше — тут наконец можно перевести дух и сделать небольшое отступление дабы снять шляпу перед госпожой Жуковой, чей перевод весьма меня порадовал, хотя и оставил пару вопросов вроде «Интересно, а как будет «негры-менестрели» и «копчушки» в оригинале?» — дальше было сплошное удовольствие.

Дуглас Адамс. Автостопом по Галактике. Ресторан «У конца Вселенной»

Пропуская ставшие уже традиционными жалобы на вечное отсутствие времени и сил на чтение — из-за чего книги, прочитываемые в нормальном режиме за вечер-два, растягиваются на долгие недели, а то и месяцы, — а также реверансы серии «Эксклюзивная классика», продолжим запоздалое самообразование. В этот раз кривая совпадений и (не)случайностей довела меня за ручку до чтения знаменитого и даже — не побоюсь этого слова — культового цикла Дугласа Адамса «Автостопом по Галактике», а вернее — двух первых частей пятикнижия. Впрочем, перехода я практически не заметил, тем более что два романа объединены под одной обложкой, поэтому воспринимаю их как одну книгу. Да и романами-то, честно говоря, назвать «Автостопом по Галактике» и «Ресторан «У конца Вселенной»» романами можно разве что с точки зрения охватываемого хронотопа: целая Вселенная как-никак. С другой стороны, никто не отменял принципа «краткость — сестра таланта», вполне подходящего, на мой взгляд, для описания сих творений господина Адамса.
Вместе с тем, именно этот размах в совокупности со стремительно развивающимся действием — Адамсу совсем не свойственны долгие лирические отступления и многостраничные описания, равно как и громоздкие рассуждения — несколько затрудняет собственно анализ книги. Однако все-таки хочется верить, что за всем этим весельем, разошедшимся на цитаты, и более чем жизненным абсурдом все-таки что-то да есть.

Иэн Рэнкин. Крестики-нолики

Детектив, на мой взгляд, является одним из наиболее интересных жанров массовой литературы, поскольку он куда теснее связан с реальностью, нежели фантастика или любовный роман (впрочем, каким-то особенно близким знакомством с последним я не могу похвастать). При этом достаточно часто то, что «простому» (хотя и довольно искушенному) читателю кажется явным недостатком произведения — излишняя типичность героя, ситуации, сюжета, конфликта, etc. — для исследователя представляет значительный интерес. Ни в коей мере не претендуя на звание специалиста в данной области, все же позволю себе сделать несколько замечаний.

Читать далее